Шпионская школа

За годы войны в тыл врага было заброшено свыше 3 тысяч наших разведчиков Сотрудники и агенты Смерша направлялись для внедрения в разведцентры и разведшколы абвера и РСХА, в воинские части вермахта. Благодаря им Смерш обезвредил более 30 тыс. агентов гитлеровской разведки, более 3,5 тыс. агентов-диверсантов и свыше 6 тыс. террористов. Было проведено 180 радиоигр с разведорганами противника в целях его дезинформации в интересах Ставки, Генштаба и командования фронтов.

Читать полностью

Смерш находил немецких шпионов среди бродяг за линией фронта

Победа в Сталинградской битве, закончившаяся окружением и разгромом 6-й армии вермахта, оказала серьёзное влияние на дальнейший ход войны. Красная армия отбросила фашистов далеко на запад, освободив обширные оккупированные ими пространства. Эта территория между тылом и линией фронта несла серьёзную опасность как для действующей армии, так и для тыловых военных и гражданских объектов, транспортной инфраструктуры, да и для проживающего на ней населения.
Читать полностью

Развитие органов Военной контрразведки при Николае II

  от комментариев Комментарии к записи Развитие органов Военной контрразведки при Николае II отключены

В 1903 году было создано разведочное отделение Главного штаба, очень небольшой и  чрезвычайно законспирированный органом контрразведки, а к 1911 году это уже были сильные органы, призванные вести активную борьбу с иностранным шпионажем. Читать полностью

Неизвестный Смерш. «Репрессивный аппарат» Сталина или успешная контрразведка?

Публикуем материал, подготовленный журналистом

О контрразведке Смерш имеется множество статей, литературных произведений и художественных фильмов. Часть из них страдает не только историческими неточностями, но и субъективной расстановкой акцентов на саму суть поставленных перед контрразведкой задач.

В некоторых из них Смерш представлен как «репрессивный аппарат» Сталина против собственного народа, как структура, которая «играла большую роль в распространении сталинской системы террора на страны Восточной Европы». О Смерше сказано много лжи, клеветы, сделано много подтасовок в угоду различным конъюнктурным соображениям.

«Наша Версия» в преддверии 75-летия создания контрразведки Смерш начинает серию публикаций на основе рассекреченных документов из Центрального архива Министерства обороны Российской Федерации, показывающих кропотливую работу контрразведчиков на «невидимом фронте», понемногу приоткрывая завесу тайны, всегда окружавшую эту организацию в силу специфики её работы.

Приоткрывая завесу тайны

День за днём военной контр­разведкой проводилась скрупулёзная работа по выявлению и ликвидации вражеской агентуры, диверсионных и террористических групп; по очистке тылов действующей армии от дезертиров, мародёров, организованных уголовных банд, терроризировавших местное население; по сбору, обработке и анализу информации, получаемой из многочисленных разведшкол абвера, занимавшихся подготовкой шпионов, диверсантов, террористов; по поддержанию твёрдого государственного порядка в освобождённых населённых пунктах, пресечению произвола и мародёрства военнослужащих; по задержанию вражеских парашютистов-диверсантов; по организации пунктов репатриации и фильтрации; по организации режимных мер и т.д.

Начальник главного управления контрразведки Виктор Абакумов.

Задачи, решаемые Смершем, можно перечислять долго. Особого внимания заслуживает работа на территориях Польши и Германии; по борьбе с националистическим бандподпольем и воинскими формированиями на территориях Украины, Белоруссии и Прибалтики; выявление и ликвидация финской агентуры на Карельском и Ленинградском фронтах.

После провала блицкрига, поражений вермахта под Москвой и Сталинградом Германия сделала ставку на массовые шпионаж, диверсии и террористические акты в глубоком тылу Красной Армии. Такими способами фашисты стремились перерезать коммуникации, уничтожать промышленные оборонные объекты, физически устранять командный состав воинских частей, руководителей органов власти и управления, промышленных предприятий и транспортных узлов, посеять панику среди гражданского населения прифронтовой полосы и глубокого тыла.

Для этого с осени 1942 года по всей Германии и на оккупированных территориях была создана обширная сеть разведывательных школ, готовивших шпионов, подрывников, связистов, провокаторов для действий за линией фронта. Агенты абвера были серьёзным противником, а обширные территории СССР идеально подходили для базирования диверсионных групп. Казалось, ещё немного – и тотальная «тайная война» начнёт приносить свои плоды…

На переломе

Необходимость извлечения уроков неудач Красной Армии и развединформация, приходящая из-за линии фронта, привели к необходимости реорганизации органов военной контрразведки. Для создания эффективной и всеобъемлющей системы контрразведывательных мер, обеспечивающей безопасность действующей армии, прифронтовой полосы и глубокого тыла, и появился Смерш.

19 апреля 1943 года вышло Постановление Совета народных комиссаров СССР № 415-138сс.


В нём говорилось:

«Совнарком СССР постановляет: 1. Управление особых отделов НКВД СССР изъять из ведения НКВД СССР и передать в Народный Комиссариат Обороны, реорганизовав его в Главное Управление контрразведки НКО (Смерш – «смерть шпионам»), поставив перед ним следующие задачи:

а) борьба со шпионской, диверсионной, террористической и иной подрывной деятельностью иностранных разведок в частях и учреждениях Красной Армии;

б) борьба с антисоветскими элементами, проникшими в части и учреждения Красной Армии;

в) принятие агентурно-оперативных и иных (через коман-­ дование) мер к созданию на фронтах условий, исключающих возможность безнаказанного прохода агентуры противника через линию фронта, с тем чтобы сделать линию фронта непроницаемой для шпионских и антисоветских элементов;

г) борьба с предательством и изменой Родине в частях и учреждениях Красной Армии (переход на сторону противника, укрывательство шпионов и вообще содействие работе последних);

д) борьба с дезертирством и членовредительством на фронтах;

е) проверка военнослужащих и других лиц, бывших в плену и окружении противника; ж) выполнение специальных заданий Народного Комиссара обороны. 2. Установить, что органы Смерша освобождаются от проведения всякой другой работы, не связанной непосредственно с задачами, изложенными в п. 1 настоящего постановления …

Символично, что в этот же день, 19 апреля 1943 года, появился Указ Президиума Верховного Совета СССР «О мерах наказания для немецко-фашистских злодеев, виновных в убийствах и истязаниях советского гражданского населения и пленных красноармейцев, для шпионов, изменников Родины из числа советских граждан и для их пособников».

В нём, в частности, говорится: «В освобождённых Красной Армией от немецко-фашистских захватчиков городах и сёлах обнаружено множество фактов неслыханных зверств и чудовищных насилий, учинённых немецкими, итальянскими, румынскими, венгерскими, финскими фашистскими извергами, гитлеровскими агентами, а также шпионами и изменниками Родины из числа советских граждан, над мирным советским населением и пленными красноармейцами…

Имея в виду, что расправы и насилия над беззащитными советскими гражданами и пленными красноармейцами и измена Родине являются самыми позорными и тяжкими преступлениями, самыми гнусными злодеяниями, Президиум Верховного Совета Союза ССР постановляет:

1. Установить, что немецкие, итальянские, румынские, венгерские, финские фашистские злодеи, уличённые в совершении убийств, а также шпионы и изменники Родины из числа советских граждан караются смертной казнью через повешение.

2. Пособники из местного населения, уличённые в оказании содействия злодеям в совершении расправ и насилий над гражданским населением и пленными красноармейцами, караются ссылкой на каторжные работы сроком от 15 до 20 лет…»

Будни военной контрразведки

Системный характер контрразведывательных мер вводился совсем непросто, зачастую натыкаясь на непонимание их важности со стороны командиров и политработников. Что происходило в войсках, какие меры предпринимались командованием и контрразведкой, хорошо показывает, например, указание командующего Южным фронтом генерал-полковника Толбухина командующему и начальнику отдела контрразведки Смерш 5 ударной армии от 26.06.1943 года (перед неудачной для наших войск Миусской операцией). В нём отмечается, что «в частях и соединениях фронта установилась неправильная и вредная практика, когда перешедшие линию фронта со стороны противника долгое время переходят из одного штаба в другой, подвергаясь многочисленным допросам по разведывательным, политическим и другим вопросам. Допросы зачастую происходят в присутствии посторонних лиц – бойцов, командиров и даже местных жителей. В результате несоблюдения конспирации задержанному становится известно расположение войск и огневых точек на переднем крае, дислокация штабов, нумерация частот, фамилии командиров и т.д…».

Далее в целях устранения указанных недостатков командующий фронтом приказывает установить следующий порядок этапирования и допросов всех лиц, перешедших линию фронта со стороны противника: «1. Каждый задержанный должен быть немедленно разоружён и с завязанными глазами в тот же час доставлен в разведотдел дивизии… 4. Первичный опрос задержанного производится разведорганами в разведотделе дивизии и только по вопросам разведывательного характера на глубину корпусной оборонительной полосы.

5. Произведя необходимый первичный опрос, разведотдел передаёт всех задержанных, в том числе и военнопленных, бывших советских граждан, добровольно вступивших в армию противника, в отдел контрразведки Смерш дивизии не позднее, как через час после доставки задержанного с передовой… 7. Дальнейший допрос задержанного, в первую очередь по вопросам разведывательного характера, производится разведорганами в отделе контрразведки Смерш армии…».

С созданием Смерша в боевых условиях начала складываться чёткая системная контрразведывательная деятельность, полностью сорвавшая замыслы германской разведки. Как это претворялось в жизнь, будет рассказано в следующих номерах.

Сергей Гладышев
Газета «Наша версия» №7 от 19.02.2018
Опубликовано: 19.02.2018 08:13

Сергей Гладышев Газета «Наша версия» №8 от 26.02.2018
Материал подготовлен при непосредственном участии заместителя начальника Управления ФСБ РФ по ЗВО С.В. Коломийченко и председателя Совета ветеранской организации А.П. Конташова

См. продолжение ШПИОНАЖ И ДИВЕРСИИ – ОДНА ИЗ ПРИЧИН ПОРАЖЕНИЙ НАЧАЛА ВОЙНЫ. Газета «Наша версия» №8

Шпионаж и диверсии – одна из причин поражений начала войны

Одна из групп немецкой разведки , заброшенной на Кавказ

То, что разведывательно-диверсионная деятельность фашистской Германии немало способствовала неудачам первых двух лет войны, побудило советское командование создать Смерш, который, как считают многие специалисты, стал самой успешной контрразведкой середины ХХ века.

К моменту создания Смерша на советско-германском фронте только по линии абвера действовали: девять разведывательных, шесть диверсионно-разведывательных, пять контрразведывательных, пять абверкоманд экономической разведки и другие подразделения.

Подробно об этом хорошо и достоверно рассказано в книге российского историка Сергея Чуева «Спецслужбы Третьего рейха».

Всем армейским группировкам вермахта были приданы разведывательные, диверсионные и контрразведывательные абверкоманды, а армиям, подчинённым этим командам, – абвергруппы. Они и подчинённые им разведшколы являлись основными органами разведки и контрразведки на всём протяжении Восточного фронта.

Отличительные приметы снаряжения агентуры

Разведкоманды и группы получили номера от 101, диверсионные – от 201, контрразведывательные – от 301, а команды экономической разведки – от 150 и выше. Разведывательные команды и группы «Абвер-1» вели сбор информации на всех участках фронта, в прифронтовой полосе и в тылу советских войск, боролись с партизанским движением, для чего были созданы отряды специального назначения.

Сбор информации вёлся о личном составе, вооружении, нумерации и расположении, передвижениях воинских частей и резервов, а также о местах нахождения и производитель­ности оборонных заводов, особенно выпускавших самолёты, тан­ки, артиллерию, боеприпасы.

Помимо этого был организован сбор различной документации. Для получения информации использовались агентура из военнопленных и завербованных в советском тылу, на месте она вербовалась из жителей оккупированных районов.

Перед заброской агенты экипировались в советскую военную форму или гражданскую одежду и на самолётах забрасывались в тыл или оставлялись на оседание при отходе немецких частей. Агенты забрасывались с воздуха в советский тыл группами по три-пять человек на расстоянии 150–200 километров от линии фронта.

В ночное время в лесной или болотистой местности осуществлялась пешая заброска. Агенты выдавали себя за бежавших из плена, выходящих с боем из окружения или возвращающихся с задания разведчиков, за са­пёрные подразделения, минирующие или разминирующие участки переднего края, связистов, исправляющих линию связи, снайперов, сотрудников контрразведки, выполняющих особое задание, ране­ных, направляющихся в госпиталь после боя, и т.п.

Связь разведцентров с агентами осуществлялась по радио или через агентов-связников. После возвращения агентура тщательно проверялась, в том числе органами СД и тайной полевой полиции. Я расскажу лишь о некоторых из абверовских команд и групп.

Карательные отряды из татар, грузин и армян

Разведывательная абверкоманда 104 («Марс») действовала при группе армий «Север» и вела деятельность против частей Ленинградского, Волховского, Калининского, Северо-Западного, 1, 2 и 3-го Прибалтийских фронтов. Она производила заброску агентуры, подготовленной в многочисленных разведшколах, которая вербовалась в лагерях военнопленных.

Индивидуальная подготовка агентов производилась для их последующей работы в глубоком советском тылу в северо-западных районах страны – Вологде, Рыбинске, Череповце. Перед заброской создавались резидентуры по три-четыре агента, включая радиста.

Переброска происходила самолётами с Псковского, Смоленского и Рижского аэродромов и только в исключительных случаях пешим порядком. Для проверки благонадёжности членов разведгрупп практиковалась ложная выброска, пример которой показан в культовом советском фильме «Щит и меч».

После высадки агентов преследовали поисковые немецкие группы, одетые в форму войск НКВД. Так, разведгруппа под руководством Сорокина вступила в бой с замаскированными немцами и уничтожила многих из них. Руководителя группы после жестоких пыток расстреляли. Абверкоманде подчинялись абвергруппы 111, 112, 118 и разведшколы в местечках Валге и Стренчи.

Имелось несколько интересных специфических для каждой абверкоманды и абвергруппы особенностей, показывающих, например, насколько серьёзно немцы относились к национальному вопросу.

Одна из диверсионных групп немецкой разведки, заброшенной на Кавказ. 1944

Так, в абвергруппе 101 были созданы специальные карательные отряды из татар, грузин и армян. А абвергруппа 103, установив связь с повстанческими отрядами на Кавказе, принимала участие в формировании добровольческих отрядов донских, кубанских и терских казаков из числа военнопленных. Абвергруппа 114, возглавляемая армянским генералом Канаяном, организовывала проведение разведки и диверсий и поддержку повстанческого движения в тылу Северо-Кавказского фронта, а также вела контрразведывательную работу на оккупированной территории Северного Кавказа.

Костяк сотрудников группы и агентов состоял из армян, а вербовщиками группы и сотрудниками, обучавшими радистов, были уроженцы Армении. Они также вели пропаганду среди армян за создание «Великой Армении» под протекторатом Гитлера. Оружие и боеприпасы, изъятые у немецкой диверсионной группы

Их учили взрывать и убивать

Диверсионно-разведывательные команды и группы «Абвер-2» занимались вербовкой, подготовкой и переброской агентуры с заданиями диверсионно-террористического, повстанческого, пропагандистского и разведывательного характера.

Они создавали специальные истребительные подразделения, национальные формирования и казачьи сотни для захвата и удержания до подхода главных сил вермахта стратегически важных объектов в тылах советских войск, а также использовались для войсковой разведки переднего края обороны советских войск, захвата «языков», подрыва укреплений.

При проведении спецопераций личный состав экипировался в форму военнослужащих Красной Армии. При отступлении они использовались как поджигатели и подрывники для уничтожения населённых пунктов и военных объектов. Все команды и группы по месту своей дислокации проводили антипартизанские и карательные мероприятия.

Оружие и боеприпасы, изъятые у диверсионной группы

Основной контингент агентов проходил обучение в разведшколах или на курсах подготовки, организованных при командах и группах. Агентура снабжалась фиктивными документами и экипировкой в соответствии с разработанной легендой. Заданиями агентов были подрывы поездов, рельсов, мостов и других объектов транспортной инфраструктуры, военных и продовольственных складов, теракты в отношении офицеров и генералов, партийных и хозяйственных руководителей.

Всего на Восточном фронте действовало шесть диверсионных команд абвера, в их подчинении было по две–шесть абвергрупп. При абвергруппе 201 существовал казачий полк особого назначения, состоявший из четырёх сотен – Андреевской, Зверевской, Галдинской и Гапоевской.

Документы из следственного дела на начальника отдела «Абвер-1» Ганса Пиккенброка

Помимо диверсионно-террористической деятельности в тылу советских войск эти формирования «прославились» карательной деятельностью против партизан и мирного населения на оккупированных территориях. Абвергруппа 203 вербовала агентуру из числа мобилизованных на работы в Германию женщин. На Западной Украине агентура вербовалась из членов ОУН.

Вербовка производилась под видом набора добровольцев в РОА (власовская Русская освободительная армия) или Украинскую освободительную армию. Агенты зачислялись на курсы парашютно-диверсионной группы «Краков».

Здесь они изучали подрывное дело, агентурную разведку, структуру РККА, стрелковое оружие, тактику, тренировались в переходе линии фронта, преодолении минных полей и учились убивать, убивать, убивать…

Боевые группы вели разведку переднего края, захватывали «языков» и стратегически важные объекты. При отступлении немецких войск уничтожали объекты и обеспечивали их организованный отход, действуя в качестве заградотрядов.

Они переодевались в советскую военную форму и оставались в районе отступления частей вермахта для введения в заблуждение наступающих, тем самым давали возможность немцам оторваться от преследования и закрепиться на новом рубеже. Группа вела и контрразведывательную работу против советских партизан, подполья и разведки.

Всего при абвергруппе 203 действовало девять боевых групп, в том числе с этнически однородным личным составом: 3-я группа, например, состояла из агентов армян и грузин, 4-я была укомплектована азербайджанцами, 5-я состояла из лезгин, 6-я группа имела в своих рядах бывших граждан СССР немцев по национальности. 7-я боевая группа состояла из уроженцев Дагестана, а 8-я состояла из осетин. Абвергруппой 204 в 1943 году под Полтавой из агентов были созданы казачий лагерь и лагерь, состоявший из русских агентов-пропагандистов.

Абвергруппа 206 создавала вооружённые отряды из эстонцев, а абвергруппа 220, дислоцированная в 1943 году во Львове, занималась созданием отрядов УПА, для чего при группе постоянно находились представители штаба Украинской повстанческой армии. Кадры готовились для заброски в составе диверсионных групп УПА в тылы наступающих советских войск. От рук такой группы погиб освободитель Киева генерал Николай Ватутин.

В абвергруппе 209 была сформирована и действовала рота из военнопленных – Русский особый отряд под командованием поручика РОА, агенты которой направлялись в советские окружённые части для склонения их личного состава к переходу на немецкую сторону. Они же обманным путём «выводили» части из окружения в расположение немецких войск.

Абверкоманда 204 действовала против войск Ленинградского и Прибалтийских фронтов. Она вела подготовку агентов из числа участников национальных организаций Латвии («Перконкруст», «Айзсарги»). При помощи команды была сформирована «Самозащита» («Зельбшутц») из латышей. Руководство этих организаций вело подготовку боевой агентуры, оставлявшейся на оседание.

Абверкоманда 205 вербовала агентуру из числа членов ОУН, венгров и словаков. Они готовились осесть группами по 20–30 человек и действовать в тылах советских войск. В абвергруппе 218 были специальные отряды, состоящие из казаков и кавказцев, которые использовались в карательных операциях против партизан.

Контрразведывательные дуэли

Контрразведывательные команды и группы «Абвер-3», действовавшие на Восточном фронте в тылах армейских группировок и армий, вели агентурную работу по выявлению советских разведчиков, партизан и подпольщиков, вели сбор и обработку трофейной документации. Их сотрудники перевербовывали советских разведчиков, через которых вели радиоигры, дезинформируя советскую разведку. Часть перевербованных агентов забрасывалась обратно в советский тыл для внедрения в органы НКВД, Смерша и разведотделы воинских частей с целью изучения методов их работы и выявления подготовленных и заброшенных в немецкий тыл разведчиков.

Часто агенты под видом советских разведчиков входили в доверие к советским гражданам, давали задания против немцев, организовывали группы для перехода на советскую сторону. После этого такие группы ликвидировались. Ими создавались лжепартизанские отряды и подполье. Команды и группы контрразведки проводили свою работу в тесном контакте с органами службы безопасности (SD) и тайной полевой полиции (GFP).

В составе абвергруппы 303 был специальный отряд из кабардинцев и осетин, который нёс караульную службу и принимал участие в карательных операциях. Абверкоманда 304 на территории Латвии вела радиоигры с советской разведкой через радиостанции с позывными «Фламинго», «Пингвин» и др. В этой команде имелась централизованная картотека «Пробст»: «Большой Пробст», учитывающий рядовой состав партизан и советской агентуры, и «Малый Пробст» – учитывающий руководящий и командный состав партизанских отрядов и советских разведывательных и контрразведывательных органов.

В карточки «Пробста» вносились все установочные и прочие данные, характеризовавшие конкретное лицо, полученные агентурным путём и на основании официальных материалов опроса пленных. В команде имелась специальная карта, на которой по полученным сообщениям отмечались замыслы противника. Об изменениях на карте регулярно докладывалось армейскому командованию. Это позволяло сравнительно легко и быстро опознавать попавших в плен партизан и разведчиков, перепроверять их показания о своём руководстве и личном составе партизанских отрядов, добиваться от пленных правдивых показаний и перевербовывать их.

В составе абвергруппы 326 был сформирован взвод из 30 бывших советских разведчиков, перевербованных немцами. Личный состав этого подразделения использовался для ведения радиоигр и прочесывания местности и задержания подозрительных лиц.

Перечня лишь некоторых названных здесь подразделений абвера вполне достаточно, чтобы понять, какое значение немцы уделяли тайной войне. А ведь кроме абвера против СССР работали и СД, и министерство по делам оккупированных территорий, и гестапо, и иностранный отдел министерства пропаганды.

P.S. Созданием Смерша руководство страны, опираясь на высокий патриотизм и сознательность советских людей, выражаясь армейским языком, организовало эшелонированную оборону, противостоящую германской машине шпионажа и диверсий. О том, как это происходило, мы расскажем в следующих номерах.

Сергей Гладышев Газета «Наша версия» №8 от 26.02.2018
Материал подготовлен при непосредственном участии заместителя начальника Управления ФСБ РФ по ЗВО С.В. Коломийченко и председателя Совета ветеранской организации А.П. Конташова

Опубликовано: 26.02.2018 13:27
Продолжение. См. начало НЕИЗВЕСТНЫЙ СМЕРШ. «РЕПРЕССИВНЫЙ АППАРАТ» СТАЛИНА ИЛИ УСПЕШНАЯ КОНТРРАЗВЕДКА? №7 Газета «Наша версия»
Источник: https://versia.ru/shpionazh-i-diversii-odna-iz-prichin-porazhenij-nachala-vojny
Версия
№8 от 26.02.2018

Тайные операции военной контрразведки.

ВАЛЕРИЙ ФАЛУНИН

Тайные операции военной контрразведки.Спецслужбы не терпят публичности. Неизвестность и полумрак — их привычная среда обитания. Но иногда даже наследники Железного Феликса изменяют своим правилам… …Как иностранные спецслужбы вербуют в России свою агентуру. Что общего между шпионами и коррупционерами в генеральских погонах? Кому сбывали секретные карты офицеры Генштаба? Какое сокрушительное поражение потерпела американская военная разведка? Эти и многие другие сенсационные тайны в преддверии Дня чекиста специально для читателей «МК» раскрывает начальник Управления ФСБ по Московскому военному округу генерал Валерий Фалунин.

falunin2ИЗ ДОСЬЕ ЛУБЯНКИ: Фалунин Валерий Васильевич, генерал-лейтенант, 55 лет. По первой специальности — военный топограф. В органах военной контрразведки более 30 лет, прошел все должности, начиная от оперуполномоченного. С 1997 года — начальник Управления ФСБ по Московскому военному округу.

Когда-то в этом доме на Пречистенке шумели балы, и красавицы в пышных нарядах кокетливо улыбались лихим кавалергардам. Говорят, здесь даже бывал Пушкин, только история факт сей, увы, не сохранила…

Но потом домовладельцы — князья Всеволожские — прокутили особняк, проиграли в вист и рулетку, и на долгие годы дом этот превратился в штаб Московского военного округа: сначала царской армии, потом, когда восставшие массы, о чем свидетельствует памятная доска на фронтоне, в 17-м выбили отсюда вяло отстреливавшихся юнкеров, — советской.

— Мой кабинет исторический, — смеется генерал Фалунин. — Кто здесь только не сидел: и Ворошилов, и Жуков, и Буденный. И даже Вася Сталин, в бытность свою командующим московским округом ВВС…

Бьюсь об заклад, каждый из вас хоть однажды проходил мимо этого старинного особняка песочно-желтого цвета, только вряд ли обращал на него внимание. У этого здания нет известности Лубянки, что, впрочем, ничуть не печалит его обитателей: слава в их работе — дело лишнее.

Вот уже без малого полвека здесь располагается одно из самых секретных и могущественных подразделений контрразведки. Когда-то оно называлось Смершем, потом — особыми отделами. Теперь это — Управление ФСБ по Московскому военному округу.

Военная контрразведка — государство в государстве. Мало кто даже внутри самой ФСБ может похвастаться особой осведомленностью о работе «особистов». Но и на этом фоне Управление по Московскому округу заметно отличается от своих коллег. Это — жемчужина в короне военной контрразведки, один из главных ее столпов, ведь на столичный округ приходится основной удар иностранных разведок.

Накануне сразу трех праздников — Дня военной контрразведки, который отмечается сегодня, Дня работника органов безопасности, наступающего завтра, и 80-летия самого управления — его начальник генерал-лейтенант Валерий Фалунин отвечает на вопросы «МК».

— Валерий Васильевич, можно я выскажу одну крамольную мысль?

— Пожалуйста.

— Порой мне начинает казаться, что в руководство страны, да и армии, проникла группа шпионов, которая специально занимается вредительством и развалом, ведь объяснить все происходящее у нас одной только глупостью невозможно. У вас таких мыслей никогда не возникает?

— Это было бы слишком просто, а контрразведка не терпит простых ответов… Конечно, некоторые решения, шаги нам непонятны. Многое вообще вызывает возмущение. Со своей стороны мы стараемся в такие ситуации вмешиваться, доказывать, объяснять. Но вот так — скопом — записывать всех в шпионов и вредителей… Извините, мы это уже проходили.

Контрразведка — очень тонкая материя. Это своего рода наука, где главное не мускулы, а интеллект.

Впрочем, мы не исключаем, что в системе Вооруженных сил есть люди, которых спецслужбы привлекают к решению своих задач. И не только информационных.

Чем выше положение агента, тем большие возможности открываются перед ним, а значит, и перед разведкой, его завербовавшей. Вспомните, например, генерала ГРУ Полякова, который шпионил на американцев больше 20 лет. Он мог не только давать им информацию, но и влиять на всю систему военной разведки.

— Неужели иностранные спецслужбы по-прежнему охотятся за нашими секретами? Вы уж простите меня за некий пессимизм, но разве у нас осталось еще что-то, что защищать?

— Конечно, осталось. Если лидеры других стран жмут Владимиру Владимировичу Путину руки, это не значит, что разведки закопали штык в землю. Они работают, причем работают очень активно.

Россия интересует сейчас всех, не только традиционных наших противников — американские или немецкие спецслужбы. Легче сказать, какая из разведок не работает сегодня против нас — разве что Берега Слоновой Кости. И не в последнюю очередь устремления эти направлены против Вооруженных сил и оборонного комплекса.

— А это уже — поле деятельности военной контрразведки?

— Именно так.

— Если не секрет, что более всего интересует спецслужбы?

— Очень многое: информация о новых образцах вооружения и техники, новейших разработках, испытаниях. Вопросы мобилизационной готовности и резервы страны. Потенциал Вооруженных сил. Система связи и управления войсками, переход на новые алгоритмы — ведь чтобы парализовать армию, достаточно «залезть» в эту систему. Оперативные планы и замыслы командования. Расстановка сил в верхних эшелонах власти — сильные, слабые стороны нашего генералитета, их наклонности…

— Это-то зачем?

— Чтобы знать ситуацию в военном ведомстве, потенциал первых лиц. Для любой разведки это представляет огромный интерес. Вы наверняка знаете, что в иностранных СМИ регулярно дается оценка нашим руководителям, в том числе военным. Одних относят к «ястребам», других — к «миротворцам». Скажем, очень много писали и пишут про генерала Шаманова. Частично информацию эту как раз и собирает разведка.

— Может быть, не только чтобы ориентироваться в ситуации? Может быть, они ищут еще и слабые места генералов, вербовочные подходы?

— Агентурное проникновение — это задача любой разведки. Такая работа ведется, я уверен.

— Если я ошибаюсь, поправьте меня: первый путь к вербовке — это компромат?

— Безусловно.

— Но ведь найти компромат на наших генералов — раз плюнуть. Сколько уже военачальников прошло через уголовные дела!

— Так и не так… Расстояние от коррупционера до агента иностранной спецслужбы — дистанция огромного размера. Уверяю вас, далеко не каждый жулик согласится стать шпионом. Другое дело, что подобные люди более уязвимы, потому-то во все времена разведки и рассматривали их как своих потенциальных клиентов.

Но нет худа без добра. Большое количество «генеральских» дел, о которых вы говорите, это положительный симптом. Те, кто находится на виду, интереса у спецслужб не вызывают. Они — отработанный материал. Спецслужбы ищут тех, кто остается в тени.

— Получается, хватая военачальников за руку, вы спасаете их от шпионской карьеры?

— Думаю, в ряде случаев это предохраняет их от подходов со стороны спецслужб…

— Вы сказали о том, что иностранные разведки охотятся за нашими оборонными секретами. Но при этом ученые-разработчики свободно выезжают за рубеж, остаются там жить. Нет ощущения, что игра идет в одни ворота?

— Это, к сожалению, проблема не одной военной контрразведки, а государства в целом. Но ситуация начинает, кажется, выправляться. Если раньше и речи не могло идти, чтобы какому-то ученому, секретоносителю закрыть выезд за рубеж — моментально поднялся бы шум, «права человека», — то сейчас это становится явлением обычным. До тех пор, пока сведения, которыми специалист располагает, не потеряют свою актуальность, из страны его вряд ли выпустят. Мы знаем, что спецслужбы опрашивают наших ученых, выезжающих за рубеж. Приглашают в свои институты, лаборатории. Что некоторая информация о новой технике, разработках, замыслах уже находится в распоряжении иностранных государств. Безмолвно смотреть на этот процесс ФСБ не может…

Почему разведки охотятся за нашими оружейными разработками? Не в последнюю очередь дело в экономике. Точнее, в экономии. Зачем тратить средства, время, нервы, чтобы изобрести что-то свое, если проще украсть у другого. Не так давно, например, мои коллеги на Дальнем Востоке предотвратили передачу китайской военной разведке большого количества технической документации на авиационные комплексы последнего поколения…

— Наверняка тогда разведка должна вмешиваться и в вопросы оружейного экспорта?

— Само собой. Если какие-то страны покупают у нас вооружение, то их разведкам ставится задача — собирать информацию о товаре, о разработчиках…

— Можно ли купить дешевле, насколько мы готовы сбавить цену…

— Или, наоборот, помешать конкуренту заключить с нами контракт… Нетрудно высчитать, кто такую разведку ведет.

— Еще один дилетантский вопрос: что сегодня приоритетнее для спецслужб — агентурная или техническая разведка? Прогресс ведь шагнул далеко, наверняка существует масса способов получать нужную информацию, не прибегая к услугам агентов?

— Никогда разведка не откажется от агентурной работы — это аксиома. Конечно, технические средства используются сейчас широко — начиная от космических аппаратов и заканчивая портативными устройствами, которые маскируются под любой предмет и позволяют снимать параметры техники или вооружения.

Но никакая, даже самая совершенная техника не в состоянии проникнуть в человеческий мозг. Основные, стратегические решения, планы принимаются людьми, и только люди могут об этих планах знать.

— Я понимаю, как ловили агентов раньше, когда любой контакт с иностранцем находился под контролем КГБ, а доллары принимали только в «Березках». Но сегодня? Не нужно прятать микропленки в тайники, выходить на парольную встречу. Открой «Интернет» — и через пять минут информация уйдет в любую точку земного шара.

— Ловить шпионов всегда трудно, хотя, конечно, возможностей у иностранных спецслужб сегодня неизмеримо больше. Изменились многие классические формы: не надо, например, отбирать «подписку» или присваивать агентурную кличку. Гораздо проще познакомиться с человеком на каком-нибудь приеме, а потом использовать его как информатора, периодически встречаясь за чашкой кофе.

— Кто из иностранных спецслужб доставляет вам больше всего неудобств? Кто ваши основные противники?

— Традиционный набор: спецслужбы стран НАТО и США. Плюс сопредельные страны… Правда, в отличие от обычной контрразведки в основном нам приходится сталкиваться с военными разведками. Скажем, если говорить об Америке, то с РУМО.

ИЗ ДОСЬЕ ЛУБЯНКИ: РУМО — Разведуправление министерства обороны, одна из ключевых спецслужб США. Учреждена в 1961 г. Занимается ведением стратегической и военной разведки, а также координацией разведок родов войск. Численность — порядка шести тысяч сотрудников, из которых тысяча постоянно работает за рубежом. Годовой бюджет РУМО — около 400 миллионов долларов. Из наиболее громких провалов РУМО можно назвать разоблачение органами ФСБ Эдмонда Поупа — кадрового офицера военной разведки.

— О ЦРУ или немецкой БНД слышало большинство. РУМО далеко не так известно. Как вам кажется, почему?

— Потому что РУМО — служба гораздо более закрытая и узконаправленная. Это, впрочем, можно отнести и к любой военной разведке — вспомните, до выхода книг предателя Резуна-Суворова («Аквариум» и пр.) даже у нас мало кто знал о существовании ГРУ.

Если же говорить о специфике, о некоем почерке РУМО, то он, конечно же, отличается от стиля работы ЦРУ. РУМО практически не занимается политической разведкой. Работу свою строит с позиций военных атташатов, действует под прикрытием групп по проверке международных соглашений в области разоружения.

— Вы могли бы рассказать о каких-то конкретных операциях РУМО в России?

— Разоблачений было достаточно, но примеров могу привести лишь несколько — об остальных говорить пока не время.

Не так давно наше управление совместно с другими подразделениями ФСБ пресекло деятельность группы, которая скупала в воинских частях образцы техники и вооружения и пыталась получить техническую документацию новейших разработок совсекретной техники. За группой этой стояло РУМО…

ИЗ ДОСЬЕ ЛУБЯНКИ: в 1998 г. контрразведке стало известно, что на территории пяти областей — Калужской, Московской, Смоленской, Брянской, Рязанской — действует устойчивая группа, которая ищет подходы к воинским частям и скупает списанную технику и запчасти якобы как цветной лом. Затем, установив контакты с военными, «коммерсанты» начали приобретать боеприпасы, взрывчатку, оружие, но особенно интересовали их комплектующие детали к зенитно-ракетным комплексам ПВО. В дальнейшем все это имущество контрабандой, под видом металлолома, переправлялось за рубеж.
ФСБ начало разработку. Очень скоро оказалось, что помимо техники и комплектующих «бизнесмены» ведут охоту за технической документацией к современным военным разработкам. В частности, речь шла о зенитно-ракетном комплексе «Искандер-М» и морском ракетном комплексе класса «корабль — корабль» «Москит».
С учетом того, что ранее уже отмечался интерес китайской и американской военных разведок к «Москиту», в ФСБ предположили, что за спиной «коммерсантов» в действительности стоят спецслужбы.
При попытке передачи документации по «Москиту» были задержаны двое работников Коломенского КБ машиностроения — начальник лаборатории и научный сотрудник, полковник запаса.
В ноябре этого года один из членов группы — некто Калугин — за измену родине был приговорен к 15 годам. Еще двое — братья Ивановы — получили по полтора года за разглашение гостайны. Основной организатор преступления — агент РУМО — скрывается сейчас в Югославии.

— В чем беспрецедентность этого дела? Американцы действовали очень нагло, практически в открытую. Наверное, им казалось, что военная контрразведка парализована, и были очень удивлены, когда убедились в обратном.

То же самое можно отнести и к другой нашей операции. На этот раз она касалась массовых хищений секретных топографических карт…

ИЗ ДОСЬЕ ЛУБЯНКИ: об этом деле, как и о деле Калугина-Ивановых, в печати вы не найдете ни строчки, хотя оно вполне может называться делом века. Размах и наглость, с которыми работали американцы, не имеют себе равных.
Более года группа из высокопоставленных офицеров Минобороны воровала топографические карты территории СНГ, Европы, Америки и Азии, которые переправлялись потом за рубеж. В группу входили сотрудники двух управлений Генштаба — Военно-топографического и Главного оперативного, Центрального командного пункта ГШ, а также начальник нижегородской базы хранения топокарт. Только документально установлено, что ими было похищено более 10 тысяч листов топокарт, часть из которых имела гриф секретности. Карты уходили в Минск, оттуда в Ригу, дальнейший их путь контрразведка проследить не смогла. В ФСБ убеждены, что основным заказчиком являлось все то же РУМО: отечественные карты славятся во всем мире своей точностью, и разведкам необходимо постоянно корректировать свои данные.
В настоящее время уголовное дело в отношении офицеров полностью завершено и направлено в суд.

— Офицеры, которые поставляли за рубеж топокарты, понимали, на кого работают?

— Конечно, они в этом не сознаются, но я уверен, что понимали. Они же не дети. Но материальная сторона вопроса оказалась важнее, чем здравый смысл или патриотизм.

— Им платили много?

— В среднем — по два доллара за лист. Умножьте это на 10 тысяч, цифра будет внушительной. За границей же цена карт возрастала. Их реализовывали уже по 10 долларов.

— Вообще, деньги — это единственная основа при вербовке или же вам приходилось сталкиваться с иными случаями?

— Не приходилось, да и вряд ли придется. Я не знаю ни одного примера, когда человек шел бы на сотрудничество с иностранной спецслужбой из моральных соображений.

— Интересно, вы никогда не проводили своеобразный «тендер» — какая разведка самая щедрая?

— Нет, таксы такой не существует. Все определяется ценностью каждого конкретного агента и его информации. Одни разведки выплачивают «гонорары» на постоянной основе — ежемесячно или поквартально. Другие — только за конкретные услуги. Нет информации — нет денег. Утром — деньги, вечером — стулья.

Я говорю столь уверенно, потому что у нас достаточно тому примеров. За последние годы сотрудники управления разоблачили значительное число лиц, связанных с иностранными спецслужбами. Самое яркое, наверное, мероприятие — оперативная игра «Западня». Классическая разработка в лучших традициях контрразведки.

ИЗ ДОСЬЕ ЛУБЯНКИ: эта операция началась с того, что живущий в Америке наш бывший соотечественник Олег Сабаев прочитал в газете «Новое русское слово» объявление ФБР: контрразведка просила всех, кто располагает какими-то секретами бывшего СССР, помочь своей новой родине. Никаких секретов Сабаев, правда, не знал, но его школьный друг служил офицером в РВСН, и американцев это заинтересовало. Сабаев заявил, что сумеет ракетчика завербовать.
В 92-м году по заданию ЦРУ он приезжает в Россию и без обиняков предлагает офицеру сотрудничать с. американской разведкой. Тот соглашается, но через несколько дней, не выдержав, идет в особый отдел той части в Серпухове, где служит, и честно во всем признается. Сабаев, впрочем, об этом не догадывается. Он продолжает поддерживать контакт с «агентом» по телефону (впоследствии выяснится, что за каждый такой звонок Сабаеву платили 100 долларов) и, в частности, извещает, что ракетчику надлежит выехать в Киев для контакта с сотрудником ЦРУ. Им оказывается установленный разведчик Уильям Пеннингтон, работающий под дипломатическим прикрытием. Осенью 94-го на Крещатике Пеннингтон передает офицеру полторы тысячи долларов, вопросник и инструкции о способах поддержания связи. Более всего американцев интересуют не столько сведения самого агента, сколько подходы к его сокурсникам по ракетному училищу, многие из которых занимают ответственные посты и имеют доступ к последним военным разработкам…
Долгих шесть лет длилась эта игра. ЦРУ регулярно получало «агентурную информацию», не предполагая даже, что вся она выходит из стен ФСБ. Однако рано или поздно всякой игре приходит конец.
Почти четыре года чекисты ждали Сабаева в России. Время от времени он извещал ракетчика, что собирается на родину, но всякий раз приезд свой откладывал. До июля 98-го.
23 июля Сабаев был арестован возле дома своей матери, во владимирском городке Александрове. При задержании у него обнаружили американский паспорт на имя Алекса Нормана. Поначалу Норман-Сабаев отказывался от всех обвинений, но потом, под давлением улик, вынужден был вину свою признать. Поскольку никакой опасности он уже не представлял, в начале 99-го уголовное дело было прекращено, а сам Сабаев выпущен на свободу. Правда, ЦРУ встретило своего агента неласково. По надуманному обвинению он вновь был отправлен за решетку — на этот раз американскую. Его осудили на два года…

Фильм о задержании Салунина

— Вам наверняка приходилось слышать расхожее мнение, что военная контрразведка, особисты, непонятно чем занимаются, разве что вербуют солдат. Не обидно?

— С одной стороны — обидно, конечно. А с другой, наверное, это оправданно. Наша работа не публичная. Если противник действует тайно, мы обязаны отвечать тем же. Конечно, люди не знают, чем занимается особист, да и не должны, собственно, знать. А там, где присутствует неизвестность, всегда возникают домыслы…

У нас даже бытует такое выражение: чем больше говорят, что работник ничем не занимается, тем грамотнее и профессиональнее он работает…

— В таком случае попробуем хоть немного внести ясность. Чем, допустим, особист отличается от обычного сотрудника ФСБ?

— Военный контрразведчик — это, если можно так выразиться, среднее арифметическое между чекистом и армейским офицером. Работник, обслуживающий часть, живет точно так же, как и его «подопечные». Может быть, даже еще тяжелее, потому что рабочий день у него не нормирован и зачастую приходится трудиться и в праздники, и в выходные. И в то же время, мы — сотрудники спецслужбы со всеми вытекающими отсюда целями и задачами…

— Какими?

— Они четко обозначены в законе. Борьба с разведывательно-подрывной деятельностью иностранных спецслужб. Борьба с терроризмом и незаконными вооруженными формированиями. Противодействие незаконному обороту наркотиков, оружия. Защита конституционного строя.

— Не очень понятно, каким образом в войсках можно защищать конституционный строй? В армии есть какие-то подпольные структуры?

— Нет, подпольных структур накрывать нам не приходилось, но у нас и без этого достаточно хлопот. Мы вынуждены отмечать значительный интерес к войскам со стороны националистических и экстремистских организаций. Цели самые разные: от попыток расширить свои ряды до поиска оружия и боеприпасов.

Вообще, хищение оружия — это сама по себе огромная проблема. Буквально на днях, например, с поличным взяли очередную группу: офицер и прапорщик Тульского гарнизона пытались продать боеприпасы. И число таких случаев постоянно растет, ведь в войсках всегда есть оружие, боеприпасы, взрывчатка, и в криминальной среде это хорошо известно. К сожалению, многое упирается в деньги. Зарплата у человека в погонах сами знаете какая. Мизерная…

Но мы не сидим на месте. Очень надежно перекрыли канал поступления оружия из районов Северного Кавказа с войсками, которые оттуда выходят. Держим под оперативным контролем места сосредоточения боеприпасов — склады, базы, арсеналы.

— Была когда-то такая популярная фраза: не надо бояться человека с ружьем. Получается, сегодня она уже не работает? Вы наверняка помните слова генерала Рохлина, который обещал привести в Москву сто тысяч вооруженных офицеров.

— Этого не произошло бы ни при каких обстоятельствах. Военная контрразведка держала руку на пульсе, и нам удалось бы вовремя локализовать ситуацию, не допустить крайностей.

— Как? Представьте: вот они уже пошли на Москву. Не стрелять же в них?

— Для того чтоб пойти, нужно еще подняться, собрать людей. А этого бы им никто сделать не дал.

— Московский военный округ иногда называют кремлевским или арбатским. Близость к верхам накладывает какой-то отпечаток на работу контрразведки?

— Столичный округ должен быть образцовым, примером для остальных округов, а значит, и мы обязаны этой планке соответствовать. Без ложной скромности могу сказать, что управление наше не на последнем счету в системе военной контрразведки.

Округ центральный, один из самых больших в стране — 18 областей. Вдобавок с недавнего времени он еще и приграничный, и воюющий, потому что части МВО постоянно ведут боевые действия в Чечне, а вместе с ними на фронт уходят и особисты.

— Что делают на войне военные, ясно. А чем занимается военная контрразведка?

— Если вы читали книгу Богомолова «В августе 44-го», то в ней все написано. В Чечне военные контрразведчики выполняют точно такие же задачи, как и контрразведчики на фронтах Великой Отечественной. Борьба с военно-разведывательными органами противника. Получение упреждающей информации: о бандитских засадах, складах, о конкретных боевиках.

Но это не значит, что чекисты занимаются одной только оперативной работой. Подразделение идет в бой, вместе с ним идут и особисты. У нас есть немало примеров, когда контрразведчики брали на себя командование частями, поднимали бойцов в атаку. Скажем, при штурме печально известной высоты Ослиное Ухо командир батальона был выведен из строя, и его место занял старший оперуполномоченный Варюхин. Потом и Варюхин был ранен, и его заменил другой наш сотрудник — оперуполномоченный Мороз. В итоге высоту взяли.

Вообще, после Чечни мы сразу почувствовали, как изменилось к нам отношение солдат и офицеров. Многие обязаны чекистам жизнью.

— В вашем управлении служил ведь и единственный за всю первую кампанию Герой России из числа военных контрразведчиков — майор Громов?

— Да, Сергей Сергеевич Громов, оперуполномоченный 106-й воздушно-десантной дивизии. Он погиб 5 февраля 95-го, ровно через четыре дня после своего 29-летия. В этот день Громов должен был уезжать домой, но в последний момент со своим командиром решил остаться еще ненадолго, закончить все дела.

Уже потом мы поминутно восстановили его последний бой. Десантники форсировали Сунжу, вышли на правый берег, но в окружении, с крыши девятиэтажного дома, начали работать снайперы. Наступление стало захлебываться. Громов с небольшой группой военных приняли решение их подавить. Подавили, но снайпер с другой точки успел Громова «снять».

К сожалению, это не единственная наша потеря. Из Чечни не вернулось еще трое наших сотрудников — капитан Лахин, майоры Алимов и Милованов. Все они посмертно награждены орденами Мужества. Многие офицеры получили ранения, были контужены…

— Не хочется заканчивать интервью на такой трагической ноте, тем более что впереди — праздник… Вы помните свое самое первое серьезное дело?

— Самое первое? Пожалуй, участие в разработке китайского военного разведчика. Это было в начале 80-х, я служил тогда в Управлении контрразведки по ДальВО.

— Поймали?

— Поймали, конечно. И его, и агента. Сработали классически.

— А самое яркое, запомнившееся дело?

— Хм… Не то чтобы яркое, но уж точно незабываемое. Не так давно мы задержали одного фальшивого генерала, некоего Балуева. Профессиональный аферист: в армии не служил ни единого дня, даже высшего образования не имел — столяр по специальности. Но расхаживал в генеральской форме, вся грудь — в орденах.

Как ни странно, многие попадались на его удочку. Он говорил, что служит в ФСБ, что может решить любые вопросы. Обзавелся широким кругом связей, сына своего сумел устроить в Военный университет, потом — в военную прокуратуру города.

Взяли мы его в аэропорту. Он возвращался из Архангельска, где проводил… совещание с губернаторами. Когда стали проверять все его художества, вышли на то, что под видом генерала он даже лежал в госпитале им. Бурденко. Разумеется, бесплатно.

Мои сотрудники приносят его медицинскую карту, но чувствую, как-то они мнутся. Беру, читаю: воинское звание — генерал-майор. Место службы — Управление ФСБ по Московскому военному округу. Должность — начальник управления… Мне чуть дурно не сделалось. Каков наглец!

Наверное, это примета сегодняшнего времени: фальшивые ценности, фальшивые генералы. И именно поэтому военная контрразведка не имеет права расслабляться. Это как в девизе десантников: если не мы, то кто?

Записал Александр ХИНШТЕЙН

ВАЛЕРИЙ ФАЛУНИН
19.12.2001
«Московский комсомолец» (Москва). 19.12.2001 года

О стратегии национальной безопасности Российской Федерации

  от комментариев Комментарии к записи О стратегии национальной безопасности Российской Федерации отключены

31 декабря 2015 года  Президент России Владимир Путин 31 декабря 2015 года подписал Указ N 683 «О Стратегии национальной безопасности Российской Федерации», которая учитывает стремление к закреплению за Россией статуса одной из лидирующих мировых держав и новые угрозы нашей стране в быстро меняющемся мире Читать полностью

Тарнаев А.П.: Держать оборону!

Депутат Государственной думы, военный контрразведчик Александр Тарнаев

Держать оборону

Уважаемые читатели!

В этой работе я решил ещё раз поделиться с Вами своими соображениями по проблемам укрепления обороноспособности и безопасности государства, Читать полностью

Борис ПИДЕМСКИЙ: «Нас стали считать своими…»

Представляем интервью военного контрразведчика, прошедшего трудные годы Великой Отечественной войны, полковника в отставке Пидемского Бориса Михайловича.

Читать полностью