9-я дивизия народного ополчения в документах военной контрразведки

На основе документов Центрального архива Федеральной службы безопасности РФ автор раскрывает различные аспекты и проблемы подготовки 9-й дивизии народного ополчения к боевым действиям

С началом боевых действий на фронтах Великой Отечественной войны особое значение приобрела деятельность советской контрразведки в войсках. Сложная оперативная обстановка на подступах к столице заставляла армейских чекистов уделять пристальное внимание политико-моральному состоянию, боевой готовности и боеспособности войск, настроениям населения прифронтовых районов и принимать активные меры по ограждению штабов и войск от проникновения агентуры противника. Директивные документы о работе военных контрразведчиков в частях Красной армии1 требовали от оперативных работников находиться не только при штабах, командных пунктах, но и в первых эшелонах. Их место в боевых порядках обусловливалось складывающейся обстановкой. В обязанности войсковых чекистов входило также информирование армейского командования и военных советов обо всех недочётах, выявленных в войсках.

С ростом численности Красной армии расширялся аппарат советской военной контрразведки. Поэтому в особые отделы частей и соединений действующей армии наряду с сотрудниками территориальных органов безопасности и чекистами запаса направляли армейских командиров и политработников, а также коммунистов и комсомольцев по путёвкам местных партийных организаций.

Военные контрразведчики прибыли и в московские дивизии народного ополчения, формировавшиеся в столице в июле 1941 года. В связи с этим большой интерес представляют документы войсковых чекистов об этих добровольческих формированиях, хранящиеся в архивах отечественных спецслужб. Они расширяют знания о боевом пути московских ополченцев и трудностях, с которыми они столкнулись.

Одним из таких соединений добровольцев, сформированных в столице, стала 9-я дивизия народного ополчения Кировского района города Москвы (9 дно), включённая в состав 33-й армии Резервного фронта5. В неё вступили рабочие и служащие Краснохолмского комбината, заводов имени М.И. Калинина, «Красный блок», Станконормаль, Мосппасткож, точных приборов и кожзавода имени Э. Тельмана, фабрик «Рот-фронт», «Парижская коммуна», «Красный суконщик» и лентоткацкой, 1-й образцовой типографии, Мосэнерго, Авиапромcнаба, других предприятий и учреждений района.

Начальником особого отдела НКВД 9 дно был назначен 29-летний младший лейтенант госбезопасности И.И. Черепов6, по образованию авиатехник, мобилизованный в органы госбезопасности московским горкомом ВЛКСМ в 1938 году. Он и некоторые его подчинённые, например, шифровальщик дивизии П.Д. Пухов, до поступления на службу в органы безопасности трудились на столичных заводах, поэтому легко находили общий язык с ополченцами, большинство которых составляли московские рабочие.

У младшего лейтенанта госбезопасности И.И. Черепова и некоторых других контрразведчиков не было опыта оперативной работы в войсках. Но они быстро освоили новые служебные обязанности благодаря помощи профессионала с многолетним опытом начальника особого отдела 33-й армии лейтенанта госбезопасности А.П. Иващенко.

Командиром 9 дно был назначен генерал-майор Б.Д. Бобров— опытный офицер с блестящим военным образованием, бывший штабс-капитан Русской армии, участник Первой мировой и Гражданской войн, до войны преподававший в Военной академии РККА имени М.В. Фрунзе. Но военных профессионалов в дивизии было очень мало. Почти весь командный состав соединения состоял из гражданских специалистов, не имевших опыта штабной работы. Начальник разведотделения 9 дно А.С. Серганов до войны работал во Всесоюзном институте советской торговли, начальник артснабжения П.П. Михайлов был бухгалтером, начальник химслужбы А.С. Хавинсон — учёным секретарём Всесоюзного научного инженерно-технического общества Кожобувьмех.

Контрразведчики дивизии понимали, насколько тяжела стоявшая перед армейским командованием задача — в кратчайший срок превратить многотысячный коллектив гражданских людей, многие из которых не были знакомы с военным делом, в боеспособные батальоны, полки — в единый войсковой организм стрелкового соединения, готовый противостоять противнику. И в сложившейся чрезвычайной обстановке войсковые чекисты, обеспечивая безопасность вверенных им частей, оказывали своей работой незаменимую помощь армейскому руководству в решении поставленных задач.

Начальник особого отдела 9 дно в донесении в особый отдел Резервного фронта обращал внимание на острую кадровую проблему: «Если учесть, что командный состав, начиная от старшего и кончая младшим, не является кадровым, то, по существу, в дивизии отсутствует квалифицированный командный состав, способный руководить подразделениями в бою»7.

Причём, военные контрразведчики не только информировали о проблеме, но и помогали командованию дивизии и полков преодолевать трудности, порождённые острой нехваткой профессионалов. Например, заместитель начальника особого отдела 9 дно лейтенант госбезопасности Н.М. Меренков — в прошлом красный командир, хорошо знавший военное дело, энергичный, общительный человек, оказывал большую помощь в организации обучения ополченцев.

В июле 1941-го, когда дивизию направили из Москвы на лагерный сбор в окрестности села Архангельское в 35 км от Москвы, для многих пожилых ополченцев марш туда оказался слишком трудным. Один из ополченцев писал родным: «Мой полк состоит в возрасте от 30 до 60 лет, есть и дети 16—17 лет, примерно треть личного состава — инвалиды, люди с тяжёлыми хроническими заболеваниями, ни к чему не пригодные…»8. Такие ополченцы были комиссованы по состоянию здоровья и отправлены по домам, что значительно увеличило некомплект личного состава. Военная контрразведка констатировала, что соединению требовалось пополнение в 2485 человек9.

Подготовка к боевым действиям проходила тяжело. В период лагерных сборов и марша в Малоярославец, оттуда на Верею и Можайск особый отдел обращал внимание не только на нехватку в дивизии людей. В конце июля 1941 года, когда она вошла в состав 33-й армии Резервного фронта, и началась переброска соединения по железной дороге на рубеж обороны Дюки — Бураки10, начальник особого отдела 9 дно докладывал в военный совет армии и своему непосредственному руководству на необеспеченность дивизии вооружением и боеприпасами. Отсутствовали 76-мм и 45-мм пушки, мины для 81-мм (видимо, трофейных. — Прим. ред.) миномётов. У поступивших позже пушек французского производства выпуска 1905 года не было прицельных приспособлений, почти все они требовали заводского ремонта. Не было бронебойных и осколочных снарядов.

Артиллерия дивизии из-за отсутствия передков для орудий и амуниции для лошадей не была обеспечена конной тягой, а автотранспорт с перевозкой орудий не справлялся. По этим причинам один из стрелковых полков, получив приказ на марш, не смог обеспечить передвижение восьми орудий — 75 проц. всей своей артиллерии.

В дивизии отсутствовали пулемёты «Максим» (были 73 пулемёта «Кольт»). Не хватало 500 винтовок и средств связи. Вместо 60 телефонных аппаратов были лишь 8, вместо 16 радиостанций 4 и лишь 1 км телефонного провода вместо 150 км.

Наряду с объективными трудностями, вызванными тяжелейшим положением, в котором оказалась наша страна и её армия с началом войны, в донесениях военной контрразведки указаны и субъективные, например, факты преступной халатности, неудовлетворительного учёта вооружения. Так, поступившие в дивизию миномёты и боеприпасы к ним были разных калибров, а 19 августа 1941 года для 33-й армии доставили снаряды к таким орудиям, которых в армии не было. Лишь через 4 дня их передали по назначению в 24-ю армию11.

Порой бойцам не выдавали патроны. Отмечен случай, когда для поиска высаженного противником десанта в район 4-го запасного полка выслали 30 бойцов без единого патрона.

Пулемёты не закрепляли за бойцами и во время маршей перевозили в разобранном виде, в заводской смазке. Во время воздушной тревоги двигавшийся по шоссе Москва — Минск 2-й полк остался без пулемётов. Их ранее загрузили в автомашину и увезли далеко вперёд.

Случались утери оружия и боеприпасов. Так, в 1-м батальоне 2-го полка 9 дно за время марша от Малоярославца до Бородино ополченцы растеряли 4800 патронов, 96 гранат, 2 ручных пулемёта. В 1-м полку один пулемёт забыли в лесу, 5 в разобранном виде оставили на дороге в повозке, взятой у колхозников12.

В донесениях органов военной контрразведки фиксировались и проблемы тыла, отмечалось, что из-за отсутствия полевых кухонь еду готовили во врытых в землю котлах, поэтому во время передвижения частей горячую пищу ополченцы не получали. Некоторое время личный состав оставался не обмундированным из-за нерасторопности интенданта дивизии, хотя во время лагерного сбора в окрестностях села Архангельское обмундирование для бойцов поступило. Из-за отсутствия необходимой обуви до 80 проц. ополченцев во время марша стёрли ноги. В преддверии холодов почти у всех не было шинелей.

Сказывался и дефицит инженерного имущества. При оборудовании рубежа обороны больших лопат хватило лишь пятой части личного состава. Остальные ополченцы рыли окопы малыми сапёрными лопатами, привязывая к ним палки.

На инженерных работах планировалось использовать около 7600 ополченцев, но многим по состоянию здоровья они оказались не под силу. Работали около 3300 человек, причём военные контрразведчики докладывали командованию, что и им сооружать укрепления затруднительно.

Кроме того, у командиров батальонов, назначенных руководить возведением инженерных сооружений, не было опыта организации таких работ, им не всегда удавалось проследить за действиями ополченцев, а старшие командиры и комиссары на местах работ практически не появлялись. Один из сотрудников особого отдела 9 дно во время инженерных работ в 1-м батальоне 1-го стрелкового полка увидел, что предоставленные сами себе бойцы купались в реке, стирали и развешивали бельё, а политрук устроил шалаш и спал13.

В результате, к 8 августа 1941 года запланированные работы по инженерному оборудованию местности были выполнены на 60 проц., оборудование опорных пунктов — на 40 проц. Вместо 10 800 м рвов успели вырыть 1600 м, вместо 27 000 м эскарпов — 4400 м.

Командир 1-го стрелкового полка 9 дно майор П.А. Рогов настолько тяжело переживал проблемы боеспособности части, что 2 августа 1941 года застрелился, оставив предсмертную записку: «Не могу перенести душевных страданий за полк, сильно переживаю из-за недочётов в полку, три дня болело сердце… не спал. Почему-то не получается с работой так, как я хотел бы. Сам определить причины недочётов в полку не могу»14. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотекиhttp:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

 

1 Органы государственной безопасности в Великой Отечественной войне. Сборник документов: В 8 т. М.: Русь, 2000. Т. 2. Кн. 1. С. 90—93.

2 «Смерш»: Исторические очерки и архивные документы. М.: Издательство Главархива Москвы; ОАО «Московские учебники и Картолитография», 2003. С. 20.

3 8 февраля 1941 г. органы военной контрразведки были переданы из НКВД СССР в систему Наркомата обороны. Особый отдел НКВД стал 3-м управлением Наркомата обороны, такое же управление было создано в Наркомате ВМФ. Особые отделы военных округов, флотов, армий, корпусов, дивизий и других войсковых и флотских соединений были реорганизованы в третьи отделы (отделения) НКО, НКВМФ. Постановлением Государственного Комитета Обороны от 17 июля 1941 г. третьи отделы (отделения) НКО были реорганизованы в особые отделы и переданы в систему НКВД.

4 Подробнее о работе органов безопасности в годы Великой Отечественной войны см.: Христофоров В.С. Органы госбезопасности СССР в 1941—1945 гг. М.: Изд-во Главного архивного управления города Москвы, 2011.

5 Ополчение на защите Москвы. Документы и материалы о формировании и боевых действиях Московского народного ополчения в июле 1941 — январе 1942 г. / Сост. Л.С. Беляева, В.И. Бушков, И.И. Кудрявцев. М.: Московский рабочий, 1978. С. 136.

6 Черепов Илья Израилевич (1912—1943). Родился в колонии Зеленополь Новозлатопольского района Днепропетровской области (Запорожского округа) в семье крестьян. Окончил механический техникум, член ВКП(б) с 1939 г. В Красной армии с 1934 г. С 1936 г. заместитель начальника цеха завода «Станколит» в Москве. С 1938 г. курсант оперативных курсов НКВД СССР, затем на оперативной работе в Управлении НКВД Московской области. В начале Великой Отечественной войны назначен начальником особого отдела НКВД 9 дно.

7 Центральный архив ФСБ РФ (ЦА ФСБ России). Ф. 40. Оп. 18. Д. 25. Л. 135.

8 Там же. Д. 2. Л. 193. Спецсообщение № 2850 от 30 сентября 1941 г. начальника особого отдела НКВД Резервного фронта в военный совет фронта о политико-моральном состоянии личного состава 24-й, 32-й и 33-й армий по материалам военной цензуры.

9 Там же. Ф. 41. Оп. 97. Д. 11. Л. 121. Докладная записка от 30 июля 1941 г. начальника особого отдела НКВД 9 дно начальнику особого отдела НКВД 33-й армии о состоянии боеготовности дивизии.

10 Ополчение на защите Москвы… С. 141, 142.

11 ЦА ФСБ России. Ф. 40. Оп. 18. Д. 2. Л. 177. Сообщение № 1455 от 31 августа 1941 г. заместителя начальника особого отдела НКВД Резервного фронта заместителю наркома внутренних дел СССР о направлении боеприпасов не по назначению.

12 Там же. Ф. 41. Оп. 97. Д. 11. Л. 123. Докладная записка от 30 июля 1941 г. начальника особого отдела НКВД 9 дно начальнику особого отдела НКВД 33-й армии о состоянии боеготовности дивизии.

13 Там же. Л. 132. Докладная записка № 059 от 8 августа 1941 г. начальника особого отдела НКВД 9 дно начальнику особого отдела НКВД 33-й армии и в военный совет фронта о ходе производства инженерных работ по укреплению линии обороны района, занятой дивизией.

14 Там же. Л. 168. Справка начальника особого отдела НКВД 33-й армии.

 

 

КУЗЯЕВА Светлана Анатольевна — историк отечественных спецслужб

(Москва. E-mail: svanku@mail.ru)
источник: Военно-исторический журнал

0