В. Киеня. Осколки памяти. Воспоминания ветерана госбезопасности

Предлагаем вниманию новую книгу военного контрразведчика, ветерана Афганской войны подполковника в отставке ФСБ России Киеня Владимира Александровича “Осколки памяти. (воспоминания ветерана госбезопасности)”.

Скачать книгу

Владимир Александрович окончил Новосибирскую школу военной контрразведки. Служил в разных уголках страны, в том числе в Заполярье, затем направлен в Афганистан на должность  старшего следователя Особого отдела КГБ СССР по 40 общевойсковой армии. После Афганистана продолжил службу в оперативном подразделении УКГБ Свердловской области. Участвовал в работе по реабилитации жертв политических репрессий. Сейчас подполковник ФСБ России в отставке. Писатель, автор ряда книг по чекисткой тематике, обращение которого к ветеранам мы уже публиковали.

В новой книге Владимир Александрович рассказывает о своей жизни, о своих друзьях по органам безопасности, об их подвигах и судьбах.

Ниже публикуем главу книги, посвященную автором председателю нашей организации Конташову Анатолию Павловичу.

СОВЕТНИК КОНТАШОВ


Познакомились мы с Анатолием Конташовым в 1978 году. Я служил старшим оперуполномоченным в Особом отделе КГБ СССР по Пермскому гарнизону в городе Воркуте. Он, насколько помню, на такой же должности в городе Кирове (сегодня это Вятка – прим. автора). Один раз в месяц мы обязательно прилетали на сборы в Пермь на два дня: отчеты по работе, чекистская учеба, партсобрания и занятия физкультурой. На таких сборах мы и познакомились. Он белорус и земляк, мы оба родились в Могилевской области Белоруссии. Это нас и сблизило.

Толя производил на окружающих замечательное впечатление: высокий, спортивный, очень аккуратный, собранный и всегда доброжелательный, улыбчивый. Мы как-то сразу подружились, потом перезванивались друг с другом. В дни сборов военные контрразведчики играли в волейбол команда на команду. Он играл лучше всех, высоко прыгал над сеткой и результативно бил. Это запомнилось, потому что очень тогда поразило.

После Воркуты я вернулся в Свердловск, и связь наша сама собой прекратилась.

В Афганистане я пробыл два года, он целых четыре, но мы ни разу не пересекались. Восстановили телефонную связь только в 2021 году.

В мае 2022 года я гостил у родственников супруги в городе Пушкине под Питером. Позвонил Анатолию, знал, что живет в Санкт Петербурге. Он примчался на машине в Пушкин просто стремительно. Мы обнялись и долго вспоминали службу, Афганистан. Часть нашего разговора я записал на диктофон.

 

Из записи разговора с Конташовым А.П.

 

– Анатолий Павлович, сколько раз ты был в Афганистане?

– Был два раза по два года: первый раз с 1984-го по 1986-й, второй раз – в 1989 году 12 июня я прилетел в Кабул и в июне 1991-го года убыл на родину. На протяжении двух лет я работал советником начальника военной контрразведки афганской 9-й горно-пехотной дивизии с местом дислокации в Асадабаде, провинциальном городе на востоке Афганистана, провинция Кунар. Сложнейшая на тот период военно-политическая обстановка была в том числе именно в этой провинции.

Если говорить об эпизодах, которые остались в памяти… Работа в той обстановке человека приучает в выверенности своих действий, продумывании шагов. Эти два года постоянного морально-психологического напряжения в какой-то степени компенсировались тем отношением уважения, что я испытывал от своих «подсоветных» афганских военных контрразведчиков.

– Ты их учил?

– Нет, они уже прошли подготовку на специальных курсах в Ташкенте. Прибывали в дивизию с определенным уровнем чекистской подготовки. В процессе общения, в процессе работы и я их учил, и они меня учили, такой взаимный процесс. Эти два года в Афганистане – это боевые операции, выходы дивизии на операции в душманские районы, это повседневная, ежечасная контрразведывательная работа в интересах обеспечения безопасности 9-й горно-пехотной дивизии.

Могу рассказать об одном эпизоде, когда нами была получена информация о продаже стрелкового оружия и боеприпасов офицерами одного из подразделений 9-й горно-пехотной дивизии душманам.

В ходе операции мы взяли с поличным продавцов оружия, «задокументировали» задержание и передали афганских офицеров-предателей суду военного трибунала. Их было двое, младшие офицеры. Продали они душманам несколько металлических ящиков патронов к автоматам и четыре автомата Калашникова. Сколько лет лишения свободы они получили, я сейчас не помню. Но они были осуждены по законам республики Афганистан. И это оказалось профилактической мерой. Продажи оружия больше не фиксировали.

– Агентуру противника разоблачали?

– Были и такие факты. Разоблачали бандформирования, за которыми стояли спецслужбы Пакистана. Агентами были не простые солдаты «сорбозы», а опять же младшие офицеры.

– Где их вербовали спецслужбы Пакистана?

– Офицеры ведь выходили из казарм: и ходили на базар в Асадабаде, и были в отпусках, уезжали на отдых. Поэтому у иностранных спецслужб была возможность вербовочных подходов и в Джалаллабаде, и в Кабуле. В основе предательства всегда лежала материальная основа, за предательство платили деньги. Не помню точно, но несколько тысяч афгани.

– А ты в боевых операциях сам участвовал?

– Участие в боестолкновениях советникам было категорически запрещено. Основная работа – подготовка дивизии к боевому выходу на операцию, отлаживание технических средств связи и способов конспиративной   связи. Поэтому напрямую в боях я не участвовал.

– А где ты жил в Асадабаде?

– Была в Асадабаде так называемая «вилла», построенная еще специалистами Федеративной республики Германии, когда они там строили гидроэлектростанцию на реке Печдара. Объект они не завершили с началом апрельской революции в Афганистане, отбыли в ФРГ, а домики, где-то около десяти штук, были переданы под советнический аппарат. Это были советники советской армии, 9-й горно-пехотной дивизии и советники оперативной группы.

– А что из себя представляли силы противника?

– Противник – это спецслужбы Пакистана в полный рост с вкраплениями европейцев; была точная информация, что европейцы ведут подготовку душманов в северо-западной провинции Пакистана. Подготовку вели и немцы, и итальянцы, и французы. Были, говорят, и китайцы, но в поле зрения моего отдела они не попадали, не было такой информации.

Объекты нашей дивизии и в Асадабаде, и в Беррикоте постоянно обстреливались. Это обуславливалось близостью границы с Пакистаном, всего-то три-семь километров было до границы. В Асадабаде дислоцировался еще советский мотострелковый батальон и батальон специального назначения. Они вели прицельную артиллерийскую стрельбу по точкам, откуда душманы обстреливали Асадабад. Такая контрбатарейная борьба была.

– Я ведь, Толя, был в том месте, где стояла твоя афганская дивизия, у нас там дислоцировался мобильный штаб армии, когда проводили Кунарскую операцию. Это 1984 год, март месяц. То есть мы с тобой одну землю топтали, и одним воздухом дышали, и жару эту ужасную испытали…

– Анатолий, а второй раз ты прибыл в Афганистан, когда советская армия уже ушла?
– Да, армия ушла в феврале 1989-го, я прибыл в июне. Место дислокации исключительно Кабул все два года, территория посольства. Но, конечно, с вылетами для выполнения задач.
– А какие задачи ставились в этот период времени?
– Ну вот, например, в марте 1991 года передо мной поставил задачу Стрельников Василий Иванович, полковник военной контрразведки. Он, кстати, одним из последних в Советском Союзе получил орден Ленина. Получил его за выполнение военно-политических задач. Тогда правительство Афганистана во главе с Наджибуллой осталось один на один с оппозицией, с непримиримыми душманами, которые стремились свергнуть правительство и захватить власть. Среди многочисленных исламских партий Афганистана шла ожесточенная борьба за первенство, кто будет править Афганистаном и афганским народом. Сейчас совершенно понятно, что о судьбе афганского народа они думали меньше всего. Главное – захватить власть.
Так вот, полковник Стрельников вызвал меня и поставил необычную задачу разобраться в следующем: по территории СССР – Таджикской Советской Социалистической Республики – был нанесен бомбоштурмовой удар; четырьмя бомбами ОФАБ-250 были разрушены здания, погибли граждане Советского Союза. Надо было разобраться, кто нанес удар и почему, было это случайно или намеренно.
Я вместе с афганским генералом Ханданом, первым заместителем руководителя Главного управления военной контрразведки МГБ республики Афганистан, на транспортном самолете АН-24 вылетели в Мазари-Шариф на север страны. Потому что там стоял авиационный полк ВВС Афганистана. Прилетели и сразу приступили к выяснению обстановки, изучению карт, радиолокационных данных, записей журналов вылета. Все исследовали и пришли к выводу, что самолетами этого полка бомбоштурмовой удар не наносился.
Мы поняли, что ни генерал Хандан не сможет доложить своему начальству о выполнении задачи, ни я не смогу доложить. Тогда решили посетить Баграмский авиагарнизон, где дислоцировался другой авиационный полк, и там изучить обстановку.
Прибыли в Баграм, пригласили начальника отдела военной контрразведки Баграмского авиационного гарнизона и с его помощью так же изучили планы, графики вылетов, выяснили, какие самолеты готовились к полетам, какие боеприпасы загружались в тот день, когда был нанесен удар по советской территории.
В ходе этой работы мы выяснили, что без официальной регистрации вылета на свободную охоту летал командир полка, герой Афганистана. Вот этот храбрый офицер, герой, и нанес бомбовый удар по территории Советского Союза.
Вызвали этого командира полка в Главное управление военной контрразведки, он показывал, что задания бомбить ему никто не давал. Но 17 января 1991 года началась операция США в Ираке под кодовым названием «Буря в пустыне». И афганские офицеры потом в личных беседах тоже заявляли, что видели в том, что Советский Союз не осудил эту американскую операцию, предательство интересов мусульман, всего исламского мира. Такие были настроения офицеров генерального штаба Афганской армии. И этот вылет, и сброс бомб были от обиды, от отчаяния, что Советский Союз предал. Как акт мести СССР. Летчики были в отчаянии. А погибло тогда в Таджикистане 3 или 4 человека. Летчик-герой, конечно, был отстранен и предан суду.
– А можешь рассказать об обстановке тех лет, об отношении афганцев к нам, советским, и к американцам?
– Отношение после вывода 40-й армии к советническому аппарату и аппарату главного военного советника во главе с генералом армии Гареевым Махмутом Ахметовичем, аппарату советников по линии Министерства государственной безопасности ДРА (мы сотрудники КГБ СССР представляли Советский Союз) со стороны афганских коллег было абсолютно доброжелательным. И афганцы, отойдя от шока первичного (прогнозы давались специалистами в Советском Союзе, что правительство Наджибуллы не продержится больше трех-четырех месяцев после ухода нашей армии), держались, бились за свою республику. Фактически получилось, что весь 1990-й год, 91-й и 92-й год продержались.
Тогда в рамках Министерства государственной безопасности республики Афганистан был сформирован корпус Гвардии особого назначения с оперативно-тактическим ракетным вооружением. Советники КГБ помогали афганцам осваивать новые правила военного искусства. Отряды Гвардии особого назначения срывали планы противников Советского Союза по свержению афганской государственной власти.
Президент республики Афганистан Наджибулла вплоть до 1992 года устойчиво удерживал позиции государственной власти в 22-х из 26 провинций страны. Наджибулла погиб в 1993-м, его предали свои, афганцы, высокопоставленные генералы.
Наджибулла находился на территории городка ООН, который имел юрисдикцию Организации Объединенных Наций, на эту территорию никто не имел права заходить, но городок охранялся афганскими подразделениями. Президент Афганистана там и находился, когда семья его отбыла в Индию. И в этом городке ООН Наджибуллу и его брата захватили, варварски растерзали и повесили на стреле крана. Казнили так. Тут тоже не обошлось без денег. Оппозиция предлагала доктору Наджибу (он врач по образованию) покинуть городок, чтоб еще раньше схватить его. Я предполагаю, что это агентура Пакистана подкупила охрану…
– А американские подразделения заходили в Афганистан при тебе? Как это было?
– Нет, я убыл уже в Россию к этому времени. Убыли абсолютно все. Все советники. И афганцы наши «подсоветные», и генералы тоже убыли, кто куда. Начальник Главного управления военной контрразведки товарищ Хисамутдин выехал с семьей в Европу…
– А говорили, что афганские генералы в Москве таксистами работали.
– Я не встречался с такими фактами. Ряд товарищей убыли в Москву, это генералитет. А младшие офицеры – судьба неизвестна. Растерзали их там, наверное…
Из Афганистана вернулся в июне 1991-го. Еще Советский Союз был жив. Вернулся полковником. За Афганистан был награжден. Если говорить о главных наградах, то это ордена «За храбрость», три ордена, это афганские ордена. Первый орден вручал Президент республики Афганистан Наджибулла, и еще два ордена вручал товарищ Якуби, министр государственной безопасности Афганистана. Награжден орденом «Дружбы народов» тоже афганским. Советских орденов у меня нет. Медали «За безупречную службу» всех степеней. Награды не за конкретную операцию, а за конкретный результат в оперативной работе.
– Можешь, Анатолий Павлович, хоть что-то не засекреченное рассказать об операциях?
– Не время…
Обрати внимание, читатель, насколько сдержан даже в разговоре с товарищем-ветераном афганской войны Анатолий Павлович. Речь его спокойна, очень выверена, четко по делу. Практически без эмоций. А ведь он герой, о своей службе-работе практически не рассказывает, подвигами своими не кичится.
«Наши люди воевали героически. Необходимо отметить важнейшую роль особых отделов, обеспечивавших безопасность Советской Армии. Например, подвиги легендарных подполковника А. П. Конташова, награжденного тремя орденами «За храбрость» республики Афганистан и капитана Б. И. Соколова, удостоенного звания героя Советского Союза, который принимал участие в освобождении наших военнослужащих из плена. Спасти удалось 113 человек, которых ждала участь рабов, превращенных в животных.
В конце концов стало очевидно, что поддерживать Афганистан военными силами Советский Союз больше не может. Страну, находящуюся в средневековье, направить на путь социализма, минуя несколько эпох, невозможно. И, в соответствии с заключёнными 14 апреля 1988 года Женевскими соглашениями о политическом урегулировании положения вокруг ДРА, 15 мая 1988 года начался вывод советских войск из Афганистана. Но если ввести войска было просто, то вывод оказался очень сложной задачей. Операция была тщательно подготовлена. Активное участие в этом принимали наши советники и сотрудники особых отделов. Пришлось договариваться с главарями бандформирований, контролировавших к тому времени две трети территории страны. Но благодаря нашей «дипломатии» при прохождении советских войск они прекращали боевые действия.
В качестве дипломатических «аргументов» в том числе выступали продукты питания, обмундирование, обувь. Невероятно ценились сахар и керосин. Огромной популярностью пользовались наши галоши. На этом «фронте» специально работали десять советских фабрик!» .
Благодаря таким советникам, как Конташов Анатолий Павлович, вывод из Афганистана прошел организованно и без потерь.

Об отце

Анатолий Павлович продолжает рассказ. И тон его меняется, потому что это о самом важном и родном…
– Родился 17 июля 1952 года в городе Климовичи Могилевской области. Мама рассказывала, что появился на свет в грозу, да такую, что медсестра молилась. Дедушка с отцом успели довезти на подводе из Медведовки до роддома. Несколько лет назад снесли это деревянное здание. Хорошо, что успел сфотографировать.
Медведовка – это летнее приволье детства. Незабываемый вкус молока, ржаного хлеба из печи и мёда, которым угощал нас, пацанов, дед моего дружка Валика Щура. До сих пор помню походы за земляникой, детские беззаботные игры. А время для деревни было непростое. Помню, играю у дома, а по дороге идёт дедушка, под мышкой у него белый хлеб. Я со всех ног бегу к нему навстречу и, приблизившись, вижу, что это и не хлеб, а деревянные чурочки, и такое чувство внутреннего огорчения испытал, что запомнил на всю жизнь.
Удивительное свойство памяти сохранять события и ощущения. Белоруссия. Лето. Мы всей семьёй: отец, мама, сестрёнка и я, – отдыхаем у дедушки с бабушкой. Вечером возвращаемся пешком из Климовичей в свою Медведовку. Я иду с отцом, моя рука в его твёрдой ладони. Он чуть навеселе после тёплой встречи с родственником-фронтовиком.
Дома хранится несколько фотографий: отец в морской форме краснофлотца. На обороте одной подпись: «Родителям от сына Паши. Бранденбург, 1945». Победитель в 20 лет! Осознавал ли? Так и не рассказал. Ушёл в 52 года… Отец был 1925 года рождения. После армии работал шофером. Технически такой грамотный, прирожденный водитель. Мама – учительница начальных классов. Она закончила педагогической училище в Могилевской области и была распределена в западные районы Белоруссии после войны.
Отца в 1943-м призвали. В воздушно-десантных операциях участие принимал. В сентябре 43 года на парашюте с товарищами был выброшен в тыл гитлеровцам, так сложилось, что разведка войсковая не сработала, и десант был брошен прямо на головы гитлеровских войск, их дивизии как раз произвели передислокацию. Как лишь раз обмолвился отец: «Я приземляюсь на парашюте на хату, а оттуда в одном исподнем гитлеровцы, и я их, сук, из автомата». И больше никогда и ни при каких обстоятельствах отец не рассказывал о своей войне.
Потом уже я изучил документы, разобрался, оказывается, он, десантник 5-й военно-воздушной десантной бригады, был записан погибшим в ноябре 43-го года. Рядовой Конташов Павел Николаевич погиб и похоронен в деревне Лизовок Черкасского района. Это Украина. Но я-то в 52-м году родился. Значит, он не погиб. А похоронку отправили моей бабушке Анне Алексеевне, проживавшей тогда в деревне под Курганом. Но отец остался жив. Вероятно, попал в плен, бежал. Прошел через фильтрационные лагеря. Прошел проверку Смерш. Войну в Берлине закончил. Потом служил на флоте.
Жизнь армейского офицера, а затем сотрудника госбезопасности покидала меня и мою семью по гарнизонам, городам, дважды занесла в Афганистан. Ушёл в запас, а потом и в отставку. Появилось время, но всё же не это побудило разобраться в военной судьбе отца, а чувство неоплаченного сыновнего долга. Хотелось, чтобы дети и внуки знали подвиги своих дедов и прадедов. А тут ещё начали открывать архивы Великой Отечественной. И полетели запросы, запросы…
Начался поиск тех, кто смог бы хоть что-то рассказать об отце. Как-то в августе 2021 года раздался телефонный звонок, мне сообщили, что в Ульяновске проживает десантник из 5 гвардейской воздушно-десантной бригады, автор книги «Это было на войне» Анциферов Геннадий Васильевич. В своей книге он трижды упоминает моего отца.

Позвонил, поприветствовал Геннадия Васильевича, представился, и в этот момент спазм перехватил горло, не могу говорить, но все же справился с волнением. На мой вопрос, когда удобно прибыть, Геннадий Васильевич ответил: «Жду завтра».

Полетел самолетом из Петербурга в Ульяновск на встречу с боевым другом отца! Каким бесценным было наше общение… Геннадий Васильевич тогда, в 1943 году на Днепровском плацдарме, занятом фашистами, в непрекращающихся боях был для моего отца Геной, а мой отец для него – Пашей. Им было всего по 18 лет! А они уже были Героями Отечества. Не хватает слов, чтобы выразить мою гордость и радость от этой встречи с близким по духу человеком.   На следующий день мы вновь встретились и говорили, говорили… Через месяц Анциферов Геннадий Васильевич, боевой друг моего отца, ушел на 96 году жизни.

– Толя, расскажи о себе лично и о семье.

– Сознательную жизнь прожил в небольшом городке Столин Брестской области. После средней школы поступил в Ленинградское высшее зенитно-артиллерийское командное училище, которое закончил в 1973 году. Имея достаточно приличный диплом, был направлен в 184 зенитно-ракетный центр противовоздушной обороны Сухопутных войск в городе Кунгур Пермской области. По выпуску из училища был назначен на капитанскую должность командир взвода-преподавателя.

В сентябре 1977 года был зачислен в органы государственной безопасности КГБ СССР на должность оперуполномоченного и направлен на шестимесячные курсы в Новосибирск. Высшие курсы военной контрразведки.

В феврале 1978 года по окончании курсов получил назначение в особый отдел КГБ СССР при Совете министров СССР по Пермскому гарнизону. Где мы с тобой и встретились.

– Да, у меня была Воркута, у тебя Кунгур…

– Потом из Кунгура Володя Новицкий убыл в северную группу войск, я был назначен на должность старшего оперуполномоченного, через полтора года переведен в Пермь на обслуживание Пермского военного авиационно-технического училища имени 40-летия Ленинского Комсомола. Где-то через год был переведен в Киров, где оперативно курировал Кировское военно-техническое авиационное училище по подготовке техников-вертолетчиков на все типы вертолетов.

И буквально через несколько месяцев был издан приказ Председателя КГБ СССР Юрия Владимировича Андропова о создании особого отдела КГБ по Кировскому гарнизону. Меня назначили заместителем начальника этого отдела. Проработал до 1982 года, был направлен в высшую школу КГБ СССР на факультет подготовки кадров со знанием иностранных языков, где и изучил персидский язык. Освоил язык в течение двух лет.

А в 1984-м первая спецкомандировка. Потом откомандировали в распоряжение Первого главного управления КГБ СССР (внешняя разведка). На пенсию вышел в 1994 году, имея отроду 42 года и выслуги 32 года, война так подсчитала.

Женился я в 20 лет. На двоих нам было 40 лет. В этом году будем 50-летие отмечать совместной жизни. Сын. Дочь. Внук. Внучка.

– Ты уже больше 40 лет в Питере. Коренной петербуржец стал, белорусский питерец. Я понял, что ты еще работаешь.

– Да, работаю. Это объединенная судостроительная корпорация, в одной из внучатых компаний работаю.

И, конечно, общественная нагрузка, связанная с работой ветеранской организации, я Председатель регионального отделения ветеранов военной контрразведки Западного военного округа.

История нашей жизни показывает, нельзя ветеранов выбрасывать из жизни, нельзя. Это золотой фонд нашей державы. У нас здесь работа построена на передачу наших чекистских традиций, военной контрразведки, как говорят, в реальном режиме времени повседневно, системно. Да, у нас есть и печальные дни. Ветераны уходят. Но есть и другие даты, есть юбилеи. Есть среди нас писатели, художники. (Анатолий Павлович на сайте своего регионального отделения ветеранов публикует мои очерки, за что ему низкий поклон и уважение – прим. автора).

Мы оказываем содействие в выставках картин, в выпуске книг, презентации организуем, встречи с чекистами молодыми и немолодыми. Обсуждаем проведение тех или иных контрразведывательных операций в советский период, несекретных, конечно. Выступают участники этих операций, рассказывают о формах, о методах, о тех моментах, которые встречались в жизни. Да, ветераны-фронтовики ушли, но остались ветераны-участники боевых действий и антитеррористических операций.

Сегодняшние ветераны годами в отрыве от Родины и от своих семей стояли на страже интересов Советского Союза в далёком Афганистане. Важно, что вернулись живыми, хотя и не без ран.

– Анатолий Павлович, мы с тобой давали клятву верности Родине и преданно ей служили и продолжаем служить, остаемся в боевом строю. Твой рассказ советника-контрразведчика мне кажется очень важным. Это история не только Афганистана, но и история нашей страны. Не хочется, чтоб она забывалась.

Полный текст книги с разрешения автора вы можете открыть здесь: Киеня Осколки памяти или отправить ссылку себе на почту.

    Запрос книги на почту

     

    А по этой ссылке узнать больше об авторе и его книгах: О книгах Владимира Александровича